В далеком сорок третьем году, в холодной эвакуации где-то под Самаркандом, у обычной еврейской семьи родился мальчик. Назвали его Иосифом. Никто тогда не мог представить, что этот тихий, худенький ребенок с большими глазами когда-нибудь заставит дрожать от страха целые города.
Детство Иосифа прошло в нищете и постоянном страхе. Война закончилась, но жизнь легче не стала. Семья вернулась в разрушенный Одесский двор, где уже хозяйничали свои законы. Мальчишка быстро понял: чтобы выжить, нужно быть хитрее и жестче всех. Он рано научился драться, врать и молчать, когда нужно.
В четырнадцать лет Иосиф впервые сел в колонию для малолеток. Там его и прозвали Бароном, за странную привычку держаться с достоинством даже когда били. Имя прилипло навсегда. Когда он вышел, от прежнего Иосифа не осталось и следа. Был только Барон, холодный, расчетливый и очень опасный.
Шестидесятые годы стали его временем. Пока страна строила коммунизм, Барон строил свою империю в теневом мире. Он прошел путь от обычного карманника до одного из самых авторитетных воров в законе Советского Союза. Его уважали и боялись одновременно. Он не терпел слабости ни в себе, ни в других.
Барон никогда не жалел никого. Ни своих, ни чужих. Предательство каралось мгновенно и без разговоров. Даже старые друзья знали: с ним не бывает поблажек. Он мог улыбнуться тебе за столом, а через час твоё тело уже плыло по реке.
Женщины в его жизни появлялись и исчезали. Он не привязывался. Говорил, что любовь это слабость, которую враги обязательно используют. Единственное, что он действительно ценил, это власть и уважение. И деньги, конечно. Очень много денег.
К семидесятым годам имя Барона гремело от Баку до Владивостока. Его слово весило больше, чем решение любого суда. Он мог одним звонком решить судьбу человека, а мог и уничтожить целую группировку, если та вставала на его пути.
Но даже у таких, как он, бывает конец. В восьмидесятом его все-таки посадили по-настоящему. Не за мелочь, а по тяжелой статье. На зоне он держался по-прежнему гордо, но годы уже брали свое. В камере он часто вспоминал тот двор в Одессе, маму, которая звала его Йося...
Когда Барон умер в девяносто первом, многие вздохнули с облегчением. Но до сих пор в определенных кругах его имя произносят шепотом и с уважением. Потому что таких, как он, больше не делают. Он был последним из той старой породы, когда вор в законе был не просто бандитом, а почти королем.
Иосиф давно исчез. Остался только Барон. Человек, который сам выбрал свою судьбу и прошел по ней до конца без сожалений и без оглядки назад.
Читать далее...
Всего отзывов
5